24 ответов в теме

[Andrieu]

Не знал, куда приткнуть эту тему. Думал к Грюновским немецким уставам или к Швабским городам, потом решил - в отдельную ветку.
Рауберриттеры (рыцари-грабители) фигурируют в многочисленных немецких нарративных источниках ("Базельская хроника", например) и архивных документах той поры. Встретился интересный, на мой взгляд, документ, а именно - разведдонесение городскому совету Нюрнберга о банде Ганса и Фрица фон Валленфельс, датированное 1440-ми гг. Документ позволяет буквально "взглянуть в глаза" немецким рауберриттерам и представляет несомненный интерес для всех поклонников т.н. микроистории.
"Рыцари Ганс и Фриц фон Валленфельс обычно носят фламандскую одежду, грубые шубы и круглые шапки, имеют, как и большинство их людей, арбалеты, почти всегда ездят верхом и вместе и владеют 20 или 24 лошадьми; Ганс ранее ездил на рыжей лошади, а на какой сейчас - неизвестно, Фриц же обычно ездит на сером жеребце и носит серый плащ и серую шляпу...
С ними Отто Мюринг, благородный молодой парень среднего роста с длинными вьющимися волосами, имеет лошадь;
также Балтазар фон Вацдорф, молодой, высокий, прямой парень, тоже благородный, имеет 2 лошадей и длинные волосы;
Георг фон Кольдиц, тоже благородный, низкорослый мужчина, имеет лошадь;
Хайн Шайдинг, молодой, красивый и свежий (цветущий?) парень, высокий и худой, имеет брата и лошадь;
Фридель фон Добенек, бастард, свежий парень, имеет лошадь;
Эргард Редер, имеет кудрявые волосы, благороден, имеет добропорядочного отца и лошадь;
Никкелашко (уж не наш ли человек?) - этот злодей и слуга господина Ганса, низкорослый толстый парень, также имеет кудрявые волосы;
Ганс Хофманн, сын деревенского крестьянина, низкорослый парень, имеет посредственную лошадь;
Кунц Мишель, портной и большой злодей, прямой парень, имеет посредственную лошадь;
Ганс Кольбель, извозчик из Лихтенбурга, тамошний бюргер, иногда ездит верхом, а иногда на повозке;
остальные всадники известны только по прозвищам: Волк, Плащ С Камнем, Пустой Ящик, Болт, Репа".

По-моему, великолепно. Особенно понравились "погоняла".

[Viktor Grun]

А де Заяц? Заяц де? В каждой банде должен быть Заяц. И Серый, ну заместь него Волк
А вобще Нюрбергу не везло с этими самыми риттерами. Так к примеру в 1381 году крепости Кайзербург был приговорен к смерти и колесован рыцарь-разбойник Эппелайн фон Гайлингенн (Eppelein von Gailingen). Правда по легенде 16 века когда он приобрел образ эдакого местного Робина Гуда ,он якобы перепрыгнул ров на коне, но мы то знаем

[druzhinnik]

а нет ли ещё информации о таких вот бандюках?
очень интересно

[Half]

Здорово! Очень на современные милицейские ориентировки похоже.
Привлекают внимание фразы: "имеет лошадь", "имеет брата и лошадь" etc.
Т.е. подразумевается, что лошадь=особая примета, и в упомянутой банде
лошадями владели не все.
Как тогда они сохраняли мобильность, необходимую для "ремесла"?

[Axel]

Да, Нюрнберг притягивал эту категорию жителей тогдашних немецких земель и чуть позже, в конце 15 - начале 16вв "безобразничал" известный в среде кому интересны доспехи этого времени (конец 15-начало 16вв) - Кунц Шотт фон Хеллинген

[Viktor Grun]

Как тогда они сохраняли мобильность, необходимую для "ремесла"?

Накой например "наводчикам" лошадь?
Раубриттером был и известный парижанин Франсуа Виллон (Мандельштам) написавший «Grand Testament» после амнистии 2 октября 1461 года (весьма иронично писавший о себе "Я - Франсуа, чему не рад. Увы, ждет смерть злодея, И сколько весит этот зад, Узнает скоро шея.") и Мэлори Томас знаменитый писатель, представитель своего графства в парламенте, ветеран войны Роз, проведший последние двадцать лет жизни в тюрме. Такие они, ети разбойники.

[Andrieu]

Вот как выглядел искомый Нюрнберг в 1493 г. согласно гравюре из "Новой хроники мира".
А вот как, на мой взгляд, вполне могли выглядеть немецкие рауберриттеры в искомом 1444 г. (в этом году упомянутая в первом посте банда ограбила нюрнбергских купцов), хотя, понятное дело, на картине изображены охотники. А так - те же арбалеты, те же лошади, те же круглые шапки и длинные вьющиеся волосы. ("Герцог Тассило на охоте", 1444 г. Мюнхен, Старая пинакотека)

Что же до известных личностей в списках банд рауберриттеров.
Знаменитый бургундский вельможа Питер фон Хагенбах являлся законным сыном известного эльзасского рауберриттера Антуана Хагенбаха. Да и родовое имение Хагенбахов, "вассершлос", т.е. водяной замок, Хагенбах представлял собой самое настоящее разбойничье гнездо, окруженное палисадом и рвом с водой. Питер, которого его мать, знатная бургундка Катрин де Монжюстен, пыталась всячески уберечь от дурного наследия предков (мальчиком он был увезен в один из монастырей Франш-Конте, где получил образование), тем не менее, уже будучи представленным к Бургундскому двору, не удержался и ограбил "под сурдинку" эльзасского купчину Марка де Бальдека. Потребовалось личное вмешательство бургундского герцога Филиппа Доброго, чтобы купчина был выпущен на свободу без выкупа.
Впоследствии, став губернатором Эльзасса, Хагенбах сам беспощадно боролся с местными рауберриттерами, которые в буквальном смысле слова поставили провинцию на колени. Боролся успешно, так, что, в конце-концов, по словам автора "Страсбургской хроники" "золото и серебро можно было спокойно перевозить с места на место, а ночные путешествия стали столь же безопасны, как днем".
Особенно Хагенбаху докучала банда рауберриттеров (22 человека) из замка Ортенберг. В ноябре 1470 г. Хагенбах отправился усмирять разбойников во главе целой армии: 446 бойцов из эльзасского дворянского ополчения, 2 364 ополченца из Брейсгау и Мюрбахского епископства, 610 наемников из "лесных городов", 1 200 бургундских солдат и 60 артиллеристов с веглерами. Понятно, что такая армия понадобилась Хагенбаху для военной демонстрации вцелом. Армия была разделена на два корпуса под штандартами Эльзаса и самого Хагенбаха (бело-серое полотнище с тремя игральными кубиками с цифрами 6-5-5 и девизом "Я играю"). Когда армада подошла к Ортенбергу, разбойники, не доводя дело до греха, капитулировали, были частично казнены, частично взяты под стражу и приведены к присяге на верность монсеньору герцогу Бургундскому.
Вот этот замок.

[Viktor Grun]

"Не удержался понравилось". Вот еще о неудержавшихся

В начале XIII в. монахи аббатства Сен-Мартен-дю-Канижу составили нескончаемый список преступлений, совершенных руссильонским кастеляном Поном дю Берне. Сей знатный муж был настоящим разбойником:

"Он разрушил нашу изгородь и увел одиннадцать коров. Ночью он вторгся в наши владения Берне и срубил фруктовые деревья. На следующий день он схватил и привязал в лесу двух наших слуг, отобрав у них три су и десять денье. В тот же день на нашей ферме Эга он снял с Бернара из Моссе рубаху, штаны и башмаки. В другой раз он убил двух коров и ранил четырех на ферме Коль-де-Жу и унес все найденные им сыры. А однажды он заставил людей Риаля откупиться за пятнадцать су, и они были в таком ужасе, что отдались под покровительство Пьера Дюмоле посредством единовременной уплаты пятнадцати су и ежегодной ренты в один ливр воском. В Эгли он захватил пятьдесят пять баранов, осла и троих детей, которых соизволил отпустить только за выкуп в сто су, забрал одежду, рубахи и сыры; он вторично отобрал у Пьера из Риаля рубаху, у Бофиса — ремень и нож, у Пьера Амана — две накидки, шубу и скатерть... И, поклявшись вместе со своим отцом в церкви Святой Марии Вернеской, что оставит в покое аббатство, он похитил у наших людей в Авидане восемь су и семь кур и принудил нас откупить берег Одилона, проданный нам его отцом... Он увел у нас из Берне скот, более пятисот баранов, и захватил четырех человек, которым, к счастью, удалось бежать. Затем он схватил двух людей из Одилона, потребовав с них выкуп в пятнадцать су, и один из них все еще в плену.

Этот Пон дю Берне просто тиранил местное население, однако и феодалы более высокого ранга в той же горной области вели себя точно так же, разве что их поле деятельности было шире, а добыча значительней. Один из самых любопытных документов, касающихся этой темы, — завещание графа Руссильонского Гинара от 1172 г., то есть незадолго до начала правления Филиппа Августа. В нем отражается весь феодальный мир, сознающийся в смертный час в своих грехах и старающийся их искупить, возместив ущерб своим жертвам. Почти все статьи завещания составлены по одной и той же формуле. Вот наиболее выразительные из них:

Церкви и жителям Палестра за убытки, причиненные мною, я возвращаю 2 000 мельгорьянских су.

Людям Сере за злодеяния, от коих они претерпели, — 1 000 мельгорьянских су.

Людям Канде, у которых я увел их скот, я возвращаю 100 мельгорьянских су.

Пьеру Мартену, перпиньянскому купцу, за ущерб, нанесенный ему одним вором, я возвращаю 150 мельгорьянских су».

Очевидно, граф Гинар поимел из украденного свою долю.

Людям Виллсмолака — 1 000 су, жителям Каномаля — 300 су, людям Морея — 500 су, людям Булона — 500 су, людям Доманова — 1 000 су, жителям Божи — 100 су...

Это далеко не полный перечень. Но вот точная и недвусмысленная исповедь:

За грабеж Пона де Навага в той мере, в какой участвовал в этом я (pro parte atrocini Pontii de Navaga quam ego habui), я возвращаю 1000 мельгорьянских су и хочу, чтобы сверх этой суммы раздали бедным 100 новых рубах.

Более ясно признаться в том, что граф Гинар Руссильонский был причастен к доходам воровской шайки, невозможно. Маловероятно, чтобы эти руссильонские сеньоры, документы о которых к нам случайно попали, были и впрямь исключением из правил. Мы не говорим, что так поступала вся знать их края — ибо достойные люди существовали во все времена и во всех странах — но такими были многие представители их сословия. Перенесемся в другие концы Франции, и мы увидим ту же картину. В Берри в 1209 г. сеньор де Деоль, а в 1219 г. — сеньор де Сюлли уличены в ограблении купцов, и Филиппу Августу пришлось вмешаться и сурово их наказать. Знатные бароны, феодальные властители грабят не меньше, чем простые владельцы замков. Виконт Лиможа Ги У не стеснялся посылать своих воинов на рынки за товаром, не платя за него, и велел бросать в темницу тех, кто пытался оказывать сопротивление. Герцог Бургундский Гуго III, вечно не сводивший концы с концами, на деле — тоже обычный разбойник с большой дороги: он грабит французских и фламандских купцов, проезжающих через его владения, что стало одной из причин, заставивших Филиппа Августа в 1186 г. предпринять поход в Бургундию.

Один из знатнейших сеньоров своего времени, знаменитый Рено де Даммартен, граф Булонский, личный враг французского короля, тот, кто больше всех потрудился над созданием коалиции, разбитой при Бувине, во всех других отношениях был отъявленным разбойником. Его нынешний биограф г-н Анри Мало попытался облагородить эту личность, представляя его прежде всего воплощением феодальной розни, неприятия знатью централизованной монархии. Он показал, что этот барон, борясь против королевской власти, в конечном счете выполнял свой долг и сражался за независимость своей земли, желая остаться ее хозяином. Все это так, и мы, в конце концов, понимаем графа Булонского, получавшего деньги от англичан и немцев, дабы противостоять Филиппу Августу и создавать ему повсюду врагов. Национальная идея, или понятие родины, по отношению к которой существуют обязанности, едва была выражена и в XVII в. у крупных сеньоров времени Людовика XIV и принца Конде, тем более нечего искать ее в сознании знатного феодала при Филиппе Августе; но г-ну Мало следовало бы признать, что его герой, «красивый, храбрый, сильный, умный и образованный», не довольствовался значимостью своей роли, но прибавлял к ней доходы от вооруженного грабежа, грубое вымогательство у крестьян, купцов и горожан. «С самого начала правления Рене Булонского, — признает г-н Мало, — за ним прочно утвердилась слава любителя денег, раздобывавшего их несколько грубоватыми средствами. Правда, надо признать, что если он их и любил, то лишь для того, чтобы убедить в законности его поступков обираемых им людей. А посему каждый старался по мере сил защититься от него, и мы видим, что все население почитает благоразумным укрыть свои ценности: таковы жители Кале, доверившие свои богатства монахам Андре в 1191 г.» И г-н Мало сам сообщает нам о некоторых из этих «несколько грубоватых» средств, которые использовал Рено Булонский, наполняя свой кошелек. Он показывает нам, как тот уводит в плен толпы окрестных монахов, захватывает убранное в риги зерно, присваивает пришедшиеся ему по вкусу их леса, пахотные земли и болота. Соообщается и о другом «подвиге» графа, имевшем громкий отголосок в 1190 г. Бывший канцлер Ричарда Львиное Сердце, епископ Гийом де Лоншам, изгнанный из Англии, приезжает искать убежища на французской земле и высаживается на булонских берегах. Но едва он вступает в эту страну, как на него обрушивается со своим отрядом граф Рено, отбирает лошадей, поклажу, священные сосуды из его часовни, стаскивает с него даже епископскую мантию и только затем разрешает продолжать путь. Инцидент наделал много шума. Архиепископ Реймсский сурово отчитал молодого графа Булонского, требуя возвращения похищенного, и отлучил вора. Но это ни к чему не привело. «Рено, — пишет г-н Мало, — выслушал упреки, но ничего не возвратил, даже епископской мантии». Таков человек, называемый его биографом «типичным знатным французским феодальным сеньором конца XII — начала XIII века». И когда Мало немного ниже добавляет: «В ату эпоху самый ничтожный обладатель кольчуги, самый мелкий владелец какой-нибудь башни уже в силу этого чувствовал себя вправе грабить и убивать людей, оказавшихся в пределах досягаемости его меча», и подтверждает эту общую фразу примерами, заимствованными в графствах Гинском и Булон-ском, где феодальный разбой был ужасающим, то он провозглашает ту же правду, которую можно было бы отнести почти ко всей Франции.

Сами современники признавали это. Трубадур Гираут де Борнель, писавший в начале XIII в., сожалеет о разбойных повадках, недостойных воина: «Когда-то я видел, как бароны в красивых доспехах устраивали турниры и участвовали в них, и было слышно, как долго говорили о тех, кто нанес прекраснейшие удары. Ныне честь состоит в воровстве быков, овец и баранов. Ах! Позор тому, кто является пред дамой рыцарем, который собственной рукой гонит стада блеющих баранов или грабит церкви и прихожан». Другой современник и трубадур, провансалец Бертран д'Аламанон, сочиняет то, что называют тепсоной, сатирическим диспутом, с намерением посмеяться над сеньором Ги, бывшим разбойником, который остепенился и стал поэтом, и говорит ему: «Друг Гион, я очарован твоим здравомыслием, ибо ты стремишься овладеть всяким ремеслом. Ты, долго бывший разбойником с большой дороги, теперь, как я слыхал, возвысился до роли сержанта. А после похищения быков, овец и баранов ты стал жонглером и исполняешь стихи и песни. Этак ты взойдешь к великим почестям».

Только что процитированный Гираут де Борнель имел тем больше оснований жаловаться на разбой сеньоров, что сам пал его жертвой. Эти люди не уважали даже поэтов. Однажды, когда Гираут, проходя через горы Наварры, возвращался от кастильского двора, где его тепло приняли и осыпали подарками, наваррский король Санчо Сильный велел своим воинам обобрать его.

Люшер А. Французское общество времен Филиппа-Августа
Кому интересно
http://www.gumer.inf.../Luscher/08.php

[Viktor Grun]

Может копнем выше? С королями и графьями баронскими всякими ясно ,а как насчет Пап?

Не раубриттер конечно, но! Понтифик Иоанн XXIII (с 1410 по 1415), в миру извесный Балтазар Косса (Baltazar Cossa), граф Беланте, владетель Искьи и Процинты, младший брат Гаспар Косса, "адмирала" пиратского флота ,получивший боевое крещение в 13 лет, в одной из операций Гаспара.

Приведу только одну историю из его бурной жизни, в период обучения будущего папы римского в Болонском университете.

Одно из любовных приключений привело к тому, что ему пришлось бросить учебу и бежать из города. Спасаясь от погони, он вбежал в дом, принадлежавший кардиналу ди Санта Кьяру. В нем кардинал в течение полугода укрывал от святой инквизиции свою любовницу — Яндру делла Скала, обвиненную в чародействе. Яндра спрятала Коссу от преследователей, и утром он ушел. Пораженный ее необыкновенной красотой, Косса решил добиться ее любви и на следующий день явился вновь. Однако его ожидала неудача. Инквизиция выследила «чародейку» и во время нахождения ее в доме Балтазара произвела налет. Косса отчаянно сражался, пытаясь вместе с Яндрой прорваться в город, где он рассчитывал затеряться в толпе. Но они были схвачены и посажены в тюрьму. Обоих ожидал костер
Балтазар через одну из своих любовниц — Иму Даверону — сумел дать о себе весть Гаспару и своим соученикам. Пираты старшего Коссы и студенты захватили город, перебили стражу и освободили Балтазара, а он в свою очередь — Яндру. С группой ближайших сподвижников и Яндрой он бежал в Пизу и снова стал пиратом.
И интересный момент, до нас дошол портрет этой самой Имы и предпологаемый портрет Яндры.

П. Учелло. Портрет Имы Давероны


Предполагаемый портрет Яндры Капистраны делла Скала


И сам герой.
Бронзовая маска на могиле Иоанна XXIII



Еще один нюансик из биографии:
27 февраля 1402 г. Бонифаций IX возвел своего друга в сан кардинала. Современник и биограф Балтазара секретарь Ватикана Дитрих фон Ним писал:

«Неслыханные, ни с чем не сравнимые „дела‛ творил Косса во время своего пребывания в Риме. Здесь было все: разврат, кровосмешение, измены, насилия и другие гнусные виды греха, против которых обращен был когда-то гнев Божий». И далее: «Только в Болонье Коссе удалось совратить более 200 женщин. Он поехал туда по поручению папы для решения различных вопросов, касающихся церкви и политики, но не забыл при этом и своих любовных дел.

[druzhinnik]

«Только в Болонье Коссе удалось совратить более 200 женщин

вспоминается анекдот
- Д'Артаньян, сколько у вас было женщин?
- Три!
- Маловато как-то...
- Господа, постойте, я вспомнил ещё один случай! Пятьдесят шесть!
=))))


Про Коссу - показательно весьма. За тысячи лет ничего в мире не меняется. Разбойники становятся королями, Папами...

[Bjarki]

Я очень извиняюсь, но французский поэт и разбойник, человек с действительно сложной биографией, Франсуа Вийон никак не может быть назван раубериттером, хотя бы потому, что он и "риттером" то никогда не был, а был приемным сыном капеллана церкви святого Бенедикта. И при чем здесь Мандельштам? Он, конечно, тоже поэт, но ни в чем не виноват. Настоящая фамилия Франсуа Вийона - де Монкорбье

[Viktor Grun]

Я очень извиняюсь, но французский поэт и разбойник, человек с действительно сложной биографией, Франсуа Вийон никак не может быть назван раубериттером, хотя бы потому, что он и "риттером" то никогда не был, а был приемным сыном капеллана церкви святого Бенедикта. И при чем здесь Мандельштам? Он, конечно, тоже поэт, но ни в чем не виноват. Настоящая фамилия Франсуа Вийона - де Монкорбье

Верно. Лохонулся)

[Andrieu]

Интересный (с точки зрения изучения средневековых нравов) инцидент, связанный с уголовщиной, произошел в окрестностях не помню какого немецкого городка в 1300-не помню каком году. Давненько читал об этом, но врезалось в память.
На деревенской гулянке, сопровождаемой возлияниями и танцами, случилась поножовщина между местными и городскими. Трагическим финалом инцидента стала гибель одного из деревенских удальцов, заезжие же бюргеры благополучно удрали. На следующий день в город, прямиком к городским магистратам, явился представитель деревенской общественности, который достаточно внятно потребовал сатисфакции, а именно - решить спор вооруженным мордобоем. Дело происходило при стечении народа. Поэтому городской голова смело принял вызов, сопроводив его проклятиями в адрес оборзевших селян, а так же подарком в виде коня, коего и вручили деревенскому "герольду", дабы тот побыстрее донес до своих соплеменников ответ горожан. Решено было в специально оговоренный день встретиться во всеоружии на поле перед деревней и решить проблему массовым смертоубийством. С тем "герольд" и удалился, а горожане стали готовиться к разборке.
Жители соседних деревень и городков, прослышав о намечающейся бойне, попытались, впрочем, безрезультатно, примирить враждующие стороны.
Наконец, день "М" наступил. Горожане явились в большом числе, облаченные в доспехи, с копьями и арбалетами, а так же с несколькими штандартами, специально изготовленными к этому событию. Селяне тоже вышли на бой, снаряженные всем, что было под руками и хоть как-то походившим на оружие.
После взаимного обстрела, бойцы сошлись в рукопашную, натурально убивая друг-друга. В конце-концов горожане одолели и погнали деморализованного противника в деревню. Там победители взялись за женщин проигравшей стороны, а так же стали жечь и грабить (или наоборот) жилища несчастных смердов.
Тут в самый раз будет пояснить, что за боем наблюдали зрители из числа окрестных поселян. К их чести, они вступились за проигравших, укоряя разошедшихся бюргеров в "неадекватном применении силы". Те одумались, прекратили грабеж и насилие, подобрали своих мертвых и раненных и с победой вернулись домой. Такая вот "пятидневная война".

[fra Bertrand de Gaston]

Да уж поистине траги-комичный эпизод
Андрей, а не будет ли у вас этого материала в исходнике интересно было бы ознакомиться с такой историей.
За ранее благодарю.

[Viktor Grun]

О!. Андрей, раз уж пошла пьянка с поножовщиной, хотелось бы упомянуть так сказать о "разборке" произошедшей в Новгороде ,между немецкими купцами и местным населением 10 ноября 1331 г.
Донесение Немецкого двора в Новгороде Рижскому магистрату о ccopе русских с немецкими гостями и последовавшем за ней соглашении между ними.

Когда они (немцы) возвращались к себе на Готский двор и находились между деревянной церковью и гридницей, то русские, увидя собравшихся у гридницы немцев, сбежались и начали немцев бить, немцы же — обороняться от них. И напали на немцев крича: Tyodute (ратуйте, караул)! Слыша это, немцы с Готского и другого двора, явились туда с [2] дубинами и мечами; при сем были ранены как из немцев, так и из русских и один русский был убит.

Почему-то это произошло в день варки пива. К чему бы такое совпадение?
http://www.vostlit.i...t.phtml?id=2976

[Andrieu]

Виктор.
Таки да, совпадение с варкой пива, конечно же, совершенно случайное

Алексей.
Будет время, поищу, конечно. Вычитано было явно из книжки, которая имеется в моей личной библиотеке. Касательно этой истории - там цитаты такие были - просто блеск. А деревенщина, кстати, вполне сносно изъяснялся (городские хронисты, поди, подправили потом).

[SkogTroll]

Я вот слыхал такую тему, что пассажиры из первого сообщения- это мелкие хулиганы, а по-настоящему серьозные уважаемые люди занимались не мелким хулиганством, в крышевали не много ни мало- а торговлю на Рейне . И чтобы призвать их к порядку пришлось создавать ажно Rheinischer Bund тоже далеко не из последних людей.

[Andrieu]

Пираты. Фландрия, Голландия, Зеландия, Ганза. XV век.

Оживим тему.
Вот несколько данных о пиратских нападениях, разбиравшихся в Большом совете Бургундии.
-1467 г. Во время дипломатической миссии Антуана, Бургундского бастарда, в Англию произошли 2 морских инцидента. Сначала перед Эклюзом (Слёйсом) англичанами был захвачен испанский корабль, а в открытом море испанцы отыгрались, захватив английский корабль. Счет 1:1.
-1468 г. Пираты захватили корабль, следующий из Эклюза в Жиронду.
-1470 г. Бургундский военный корабль захватил возле Дюнкерка бретонскую каравеллу. Ганзейские пираты ("немцы из Данцига") захватили бретонский и фламандский корабли. Два военных бургундских корабля захватили пиратский корабль из флотилии Уорвика.
-1471 г. Зеландцы захватили английский корабль. Военная каравелла из Ньюпорта захватила судно из Дьеппа.
-1474 г. Испанцы перехватили португальскую каравеллу вблизи бретонского побережья.
-1477 г. Два английских корабля захватили голландское торговое судно. Флотилия из мелких хольков и баланье из Гарлема, Дельфта, Лейдена и Амстердама захватила генуэзскую каракку.
Понятное дело, случаев пиратства было гораздо больше. Флотилия Уорвика, например, в 1470-1471 гг. захватила до сотни бургундских торговых и рыбачьих судов. За английскими пиратами практически безуспешно гонялась бургундская эскадра в составе 26 вооруженных артиллерией кораблей. Англичане с добычей всякий раз укрывались во французских портах, о чем раздосадованный Карл Смелый писал:
"Уорвик... отступил к побережью Нормандии, где, согласно распоряжениям, полученным от короля Французского, был приглашен адмиралом Франции и прочими офицерами в Онфлер, сохранив при этом добычу, ... взятую у наших людей".

Отдельного упоминания заслуживает знаменитый ганзейский корсар Пауль Бенеке. В "Хронике Данцига" читаем про него следующее:
"Случилось так, что у англичан был большой морской корабль, называемый "Иоанн", и они хотели на нем следить за всем морем и топить чужие корабли. К этому-то большому кораблю и приплыл шкипер из Данцига Пауль Бенеке, который управлял быстроходным кораблем, вступил с англичанами в бой и захватил большой корабль, после чего привел его к своим господам в Данциг. Совет Данцига быстро укомплектовал корабль экипажем и назначил на него гауптманом одного из мужей Совета. Но так как англичане потеряли корабль и услышали, что на нем вышли в море люди из Данцига, они перестали посылать в море корабли. Таким образом люди из Данцига провели на этом большом корабле все лето в море, но не имели от этого, однако, никакой прибыли, и, так как питье и продовольствие у них закончились, они отступили. По прошествии времени муж Совета покинул корабль, утвердив Пауля Бенеке в звании гауптмана, дабы он под парусом обогнул Шаген и встал перед Вислой".
Ну, а дальше началось...

[Viktor Grun]

Ну, тка мы в общество ликадиллеров и братьев витальеров залезем. К томуж Бенке был капером. В том числе и на английской службе

[Andrieu]

В 1453 г. для запланированного бургундским герцогом Филиппом Добрым Крестового похода было построено судно "Сан-Матео" (Св. Матвей). Святая миссия не состоялась и в 1467 г. слегка обветшавший корабль приобрел для своих нужд директор отделения банка Медичи в Брюгге Томазо Портинари. Портинари подменил на своем посту еще одного флорентийца, а именно, Анджело Тани. Тот, в свою очередь, заказал известному нидерландскому живописцу Хансу Мёмлингу написать алтарь для родовой часовни рода Тани (часовня Св. Михаила) во Флоренции. К 1473 г. Мёмлинг закончил роспись алтаря (знаменитый триптих "Страшный суд"), который, т.е. алтарь, был вместе с остальными товарами загружен в трюмы этой самой каракки "Сан-Матео". К чему я подвожу? В апреле 1473 г. "Сан-Матео" вышел из гавани Эклюза и взял курс на далекую Флоренцию. И тут на горизонте вновь всплывает старый знакомый Пауль Бенеке, который заскучал было от безделья в моем предыдущем посте.
Вновь обращаемся к "Хронике Данцига", помятуя о том, что автор каракку назвал галерой, а Флоренцию попутал с Англией (что делать, тогда Ганза как раз воевала с Англией):
"Используя благоприятный ветер, Пауль Бенеке поплыл вдоль побережья Фландрии, надеясь на хорошую добычу, каковая ему доставалась ранее. Пребывая у берегов Фландрии, он узнал, что в Брюгге прибыло несколько флорентийцев, которых тогда называли Финанцерами, а теперь - Фуггерами, кои взяли с англичан большие деньги и теперь хотели морем переправить английское имущество в Англию, для чего зафрахтовали в Эклюзе большую галеру, каковую хорошо снарядили орудиями и экипажем, а также украсили знаменем с гербом герцога Бургундского, но для маскировки наняли флорентийскую и фламандскую команду.
Когда Пауль Бенеке узнал об этом, он захотел сам взглянуть на галеру. Вскоре после этого флорентийцы вышли на оной галере в море, и казалось, что плыл большой замок".
Не стану цитировать весь соответствующий фрагмент хроники. И так понятно, чем закончилось дело. Хотя и не без труда. Сперва каперы были отогнаны орудийной пальбой со стороны фламандцев, что подвигло Бенеке на произнесение проникновенной речи перед своими струхнувшими подельниками:
"Ох, парни, не пора ли вам стать пехотинцами?! Как бы я хотел забыть этот день, когда я своими глазами должен смотреть на то, как некоторые честные немецкие воины падают духом и бегут перед фламандцами! Какие же причины заставляют вас быть столь малодушными? Гораздо честнее было бы всем нам погибнуть перед лицом наших врагов за свободу нашего отечества (палку явно перегнул, т.к. речь шла не о свободе отечества, а о банальном морском разбое) и остаться на месте, чем носить этот стыд всю жизнь, чтобы дети указывали на нас пальцами и кричали: это те, которых прогнали фламандцы! Ведь все помнят, какими мужественными были наши враги англичане; получается, что они все время выигрывают, а мы проигрываем! Разве раньше я не говорил вам: братья, там имеется хорошая добыча, но она стоит работы, и чтобы она не ускользнула от нас, следует приложить к этому мужество сердца и крепость кулаков? Конечно, галера выглядит как огромное чудовище, к которому вы не привычны, гораздо больше, чем наш корабль, а так же заполнена множеством людей и орудий; но ведь это всего лишь фламандцы, а не немцы! Так что, если мы, подобно нашим предкам, хотим называться немцами, добыча не должна от нас ускользнуть. Ах, мой Бог, я теперь должен собственными ушами слышать, как фламандцы кричат нам вслед: вот как нужно охотиться на немецких собак! Да честный немец скорее умрет, чем услышит подобное!"
На это пристыженные корсары ответили:
"Дорогой господин гауптман, простите нас. Позвольте нам сделать свою работу, мы все-таки немцы и хотим действовать, как немцы. Ведите нас вновь на врага, на фламандцев, и они найдут в нас таких собак, которые не могут бежать, зато основательно кусают. С Божьей помощью этот день станет нашим, и сколько бы ни было фламандцев, мы хотим убить их всех".
"Сан-Матео" был взят на абордаж, и тут уже герру Паулю предстояло умело сбагрить добычу. Выяснилось, что "галера" не английская, а таки бургундская, а с герцогом у Ганзы был мир. Начались те еще мытарства. Кроме того, сами пираты не хотели делиться с Советом Данцига, который забрал бы половину добычи по праву владельца кораблем. "Кроме того, люди опасались, что будет столько писанины и бумажной волокиты, что они, пожалуй, и вовсе не получат никакой части добычи."
Ну, там дальше целая история. Пираты уплыли на Эльбу, потом ждали благословения бременского епископа на продажу добычи, потом то же самое просили у городского совета Гамбурга. А совет Гамбурга и Любека запретил своим гражданам под страхом конфискации имущества покупать что-либо у пиратов. В итоге Бенеке нашел покупателя, который купил почти все, но за низкую цену.
Что же до "Страшного суда" Мёмлинга, так и не добравшегося до Флоренции. Картина была пожалована собору Девы Марии в Данциге в качестве компенсации городскому совету "за моральный ущерб", потом скиталась туда-сюда, побывала в Лувре при Наполеоне, потом вновь вернулась в Германию. Как трофей была вывезена нашими и до 1956 г. экспонировалась в Эрмитаже. Потом отдали ее полякам, нашим "братьям" по соцлагерю. Сейчас картина снова в Данциге (Гданьске), в Поморском музее. Эх, зачем отдали...